В Таджикистане принимают меры против «одежды, чуждой таджикской культуре»
Интересная новость пришла недавно из Таджикистана. «Власти республики продолжают реализацию мер, направленных на ограничение использования одежды и атрибутов внешнего вида, которые официально считаются не соответствующими национальным традициям.
Особое внимание уделяется запрету на ношение и ввоз одежды, трактуемой как „чуждая таджикской культуре‟. В первую очередь речь идёт о чёрных хиджабах и некоторых видах арабской одежды», — говорится в публикации.
При этом, как отмечается, сотрудники правоохранительных органов обязаны усилить контроль и за мужчинами, которые предпочитают носить бороды, ассоциируемые с религиозным экстремизмом.
Перечень вышеизложенных мер был принят в Таджикистане ещё в июне 2024 года вместе с соответствующем законом. Тогда под формулировку «чуждой культурной традиции» власти фактически подвели арабские формы исламской одежды.
В качестве наказания за несоблюдение запретов для обычных граждан предусмотрены крупные штрафы, для чиновников и религиозных деятелей – ещё более серьёзные. Кроме того, против чёрной, обтягивающей и прозрачной женской одежды, выступил и Совет улемов, противопоставив ей таджикский национальный костюм.
С бородами ситуация формально иная: прямого законодательного запрета нет. Однако нередки случаи задержания и принудительного бритья мужчин, если их внешний вид кажется полиции связанным с салафизмом или иной радикальной средой.
Также ранее государство ограничило посещение мечетей несовершеннолетними, поставило под контроль зарубежное религиозное образование и закрыло часть незарегистрированных молельных домов.
Можно спорить о жёсткости подобных мер, но нельзя не видеть их логики. Светская власть мусульманского государства не ждёт, пока импортированный фундаментализм превратится в самостоятельную политическую силу. Она заранее обозначает границу между традиционной религией и идеологией, которая приходит вместе с чужими проповедниками, нормами и внешним видом.
И Таджикистан здесь вовсе не одинок. В соседней Киргизии с февраля 2025 года действует запрет на ношение в общественных местах одежды, мешающей распознаванию лица. За никаб предусмотрен штраф в 20 тысяч сомов. Полиция проводит специальные рейды: женщин предупреждают, а нарушительниц штрафуют.
Одновременно новый закон о религии усилил государственный контроль над регистрацией религиозных организаций, публичной проповедью и распространением религиозной литературы. Бишкек не ограничился разговорами о профилактике, а создал конкретный административный механизм.
Ещё в 2023 год штрафы за появление в общественных местах с закрытым до невозможности идентификации лицом были введены и в Узбекистане. Размер взыскания в рамках подобного «модного приговора» составляет от 15 до 30 базовых расчётных величин. Власти объясняют это общественной безопасностью и работой систем распознавания.
Параллельно сообщалось о задержаниях мужчин с длинными бородами, которых полиция считала связанными с нетрадиционными религиозными течениями, а также об усилении контроля за нелегальным религиозным обучением.
В 2025 году Казахстан также запретил в общественных местах одежду, скрывающую лицо, сделав исключения лишь для медицинских, профессиональных, погодных и отдельных культурных случаев.
При этом президент страны Касым-Жомарт Токаев прямо противопоставил закрывающим лицо чёрным одеяниям национальную одежду, подчёркивающую этническую идентичность.
Более того, во всех казахстанских школах уже действуют требования светской формы, исключающие демонстративную религиозную одежду. То есть вопрос, можно ли учащимся приходить на занятия в соответствующих их вероисповеданию головных уборах, там даже не стоит.
Получается любопытная картина. Четыре государства Средней Азии, население которых в большинстве своём исповедует ислам, не считают защиту светского порядка оскорблением религии. Они различают традиционный ислам и политизированный фундаментализм, национальную одежду и импортированный арабский униформизм, веру и попытку построить параллельное общество.
А теперь просто вспомним, куда едут граждане этих стран, не нашедшие себя на Родине или не пожелавшие подчиняться установленным там правилам.
Обратите внимание на часть мигрантской среды в российских городах, на одежду женщин, демонстративные бороды мужчин, возникающие анклавы и неформальные религиозные кружки.
Поглядим и на нашу собственную молодёжь в некоторых кавказских республиках, которая всё чаще копирует не местные обычаи, а арабский стиль в одежде, причёсках, поведении, а главное, в толковании ислама.
И толкование это нередко агрессивно и фанатично. Оно объявляет неправильными традиции татар, башкир, чеченцев, ингушей, дагестанских народов и возникших у нас среднеазиатских диаспор. Вместо многообразия исторически сложившихся мусульманских культур предлагается единый внешний и поведенческий шаблон, за которым следует отрицание светского государства и враждебность к окружающему большинству.
Речь, разумеется, не о том, что любая борода или платок автоматически превращают человека в экстремиста. Речь о формировании среды, где внешние признаки становятся частью идеологической самоидентификации, а затем – маркером отказа от общих правил. Именно эту связь давно увидели власти Средней Азии, поспешив принять соответствующие законы.
Вот только в России использовать подобные превентивные меры почему-то не решаются. Напротив, от них всячески открещиваются (забавный каламбур получился), опасаясь, как говорят, нарушить религиозный мир.
То есть в мусульманской Средней Азии не боятся защищать светский уклад, а в России, где православие остаётся исторической религией абсолютного большинства, любое обсуждение ограничений для мусульман немедленно объявляется чуть ли не разжиганием межнациональной розни.
В результате мы не только недостаточно боремся с религиозным экстремизмом среди собственных граждан, но и рискуем превратиться в отстойник для фанатиков и радикалов, которым становится неуютно под усиливающимся контролем у себя дома.
К чему приводит такая нерешительность, наглядно показал недавний трагический инцидент в Германии. Три дня тому назад 21-летний гражданин ФРГ ливанского происхождения направил фургон в толпу людей, после дополнительно атаковав их с помощью холодного оружия. В результате погибла одна женщина и ещё 29 человек получили ранения.
Власти квалифицировали случившееся как исламистский теракт. При этом террорист оказался не неизвестным одиночкой, случайно возникшим из ниоткуда, а человеком, давно находившимся в поле зрения спецслужб.
По данным немецких СМИ, ранее он уже пытался присоединиться к «Исламскому государству» (запрещённая в России экстремистская организация), был признан потенциально опасным исламистом, а в мае 2026 года получил приговор за подготовку тяжкого преступления.
Более того, аналитическая система Федерального ведомства уголовной полиции незадолго до нападения отнесла его к лицам высокого риска. И всё же он оставался на свободе.
Подобная странность в поведении, если не сказать халатность и преступление, германских правоохранителей, стала итогом многолетней европейской боязни «стигматизировать», «обидеть» и «неправильно понять» выходцев из стран Северной Африки и Ближнего Востока, бурным потоком хлынувших в Европу примерно 10-15 лет тому назад.
Человек демонстрирует радикализацию, пытается примкнуть к террористической структуре, попадает в списки опасных исламистов, но государство продолжает обращаться с ним как с трудным подростком, которого можно исправить и наставить на путь истинный всего лишь с помощью уговоров.
Россия рискует повторить ту же ошибку. У нас уже были теракты, совершённые сторонниками радикальных исламистских организаций, были нападения на священнослужителей и сотрудников полиции, подпольные ячейки и вербовка через интернет. Но любое предложение действовать превентивно тонет в разговорах о том, что нельзя обижать верующих.
Так ведь верующих никто и не предлагает обижать. Нормальная религиозная жизнь как раз нуждается в защите от тех, кто превращает ислам в политическую идеологию и оправдание насилия.
Традиционные мусульмане России должны быть первыми, кто заинтересован в вытеснении салафитского радикализма, иностранных проповедников и арабизированного культурного давления.
Нужны конкретные меры:
— запрет одежды, полностью скрывающей лицо в общественных местах;
— прозрачность зарубежного финансирования мечетей и религиозных школ;
— строгая сертификация проповедников;
— контроль религиозного образования;
— закрытие нелегальных молельных домов;
— высылка иностранных граждан, проповедующих экстремизм;
— и, наконец, усиленная проверка мигрантов, связанных с радикальными сетями.
Это не война с религией. Это защита государства, культуры и самой религии от политического фундаментализма, необходимая поддержка традиционных духовных управлений и национальных форм ислама.
Страны Средней Азии уже поняли, что ждать первого взрыва поздно и потому открыто говорят о защите национальной культуры от чужого влияния. Россия же пока предпочитает наблюдать и успокаивать себя разговорами о межконфессиональном согласии.
Но согласие не означает слепоту. А терпимость не должна превращаться в добровольный отказ от самозащиты.
Это бомба с часовым механизмом. И если мы прямо сейчас не начнём использовать положительный опыт наших южных соседей, завтра обсуждать придётся уже не хиджабы, бороды и чужую одежду, а то, как все мы внезапно оказались чужими на своей собственной земле.
https://k-politika.ru/rossiya-riskuet-povtorit-pechalnyj-opyt-evropy/