За высокой статистикой разводов скрываются не только демографические тренды, но и ценностные сдвиги в обществе

Коротко о главном

• Разводиться или нет? Все зависит от конкретного случая — считает большинство россиян (61%, +25 п.п. к 1990 г.).
• Треть уверены, что непреодолимых препятствий к разводу нет (34%, −5 п.п. к 2021 г.).
• После развода детей лучше оставлять матери, так думают 18% (−20 п.п. к 2007 г.), 59% полагают, что все зависит от конкретных людей (+16 п.п.).

Аналитический центр ВЦИОМ представляет результаты опроса россиян о разводах.

В последние двадцать лет уровень разводов в нашей стране держится на высоком уровне, и это следствие долгосрочных социально-экономических трендов.

Если в послевоенные и консервативные 50-60-е годы прошлого столетия в СССР распадались 4-12% браков  [1], то уже с начала 1970-х годов на фоне урбанизации и роста образования женщин увеличилось и число разводов: с 1970-х до 1990-х процент распадающихся браков вырос двукратно с 30% до 60%  [2].

Пик пришелся на 2000-е, после чего вследствие преодоления экономического кризиса и общего повышения уровня жизни люди стали разводиться меньше. Плато держалось вплоть до 2020 года, когда пандемия, надолго заточившая людей дома, вдруг привела не к всплеску рождаемости, а к увеличению числа разводов.

После этого разводы вновь участились, в 2023 году распадались семь из десяти браков (4,7 развода на 1000 человек населения vs. 6,5 брака). И это большое число: для сравнения, в США аналогичный показатель двукратно ниже (2,4), ниже он и в Китае (хотя в последние годы тоже растет 3,2), и в Европе (2).

При этом сегодняшние показатели не самые высокие, антирекорд нулевых не побит. А кроме того, зачастую в новых отношениях люди решаются родить общего ребенка, которого бы не стали рожать, оставшись в исчерпавшем себя браке.

Два самых популярных ответа на вопрос о том, что вынуждает людей к разводам — недопонимание и финансовые проблемы.

Но в общей совокупности ответов варианты, касающиеся эмоционального отчуждения, набирают больше, чем экономические ограничения. То есть в целом эмпатия и диалог в браке играют большую роль, чем жизненные проблемы, обстоятельства и неустроенность.

Вопреки Маяковскому, россияне уверены: любовная лодка чаще бьется не о быт, а о стену непонимания. Это отражает сдвиг в ценностной структуре брака: от утилитарно-экономической к эмоционально-коммуникативной модели.

Ранее Аналитический центр ВЦИОМ выяснил, что представления о семье и браке претерпели значительные изменения, брак становится все более символичным решением. Текущее исследование подтверждает: россияне все меньше относятся к разводу как к недопустимому явлению и чаще говорят о том, что все индивидуально, зависит от конкретного случая.

Последние десять лет доминирует в обществе мнение, что непреодолимых препятствий для развода нет, это можно сделать всегда. А в числе причин, которые могут помешать развестись, называют объективные факторы — невозможность «поделить» детей, материальная зависимость одного из супругов от другого, а также сложности с разделом имущества.

«Уходящим» препятствием к разводу становится несогласие одного из супругов, в 2007 и 2015 годах этот вариант называл каждый пятый, а сегодня — каждый девятый.

В целом развод перестал восприниматься как девиация. Сегодня общественное мнение нормализует его, формируется модель контекстуального брака, в которой развод признается допустимым средством выхода из отношений, если те утратили смысл.

Хотя статистики судебных решений об определении места проживания ребенка после развода нет, юристы по состоянию на 2021 г. оценивают процент судебных решений в пользу матерей на уровне 95%.

Мнение россиян по этому вопросу иное: большинство придерживаются нейтральной полоролевой позиции, считая, что все зависит от конкретного человека.

Приоритет матери как предпочтительного родителя для ребенка после развода снижается: с 2015 г. это мнение россияне стали выбирать в два раза реже, сегодня так думает каждый шестой. То есть родительство все чаще воспринимается как индивидуальная компетенция, а не как «женская судьба».

Однако при этом приоритет отцовского воспитания не набирает голосов, только 1% считают, что после развода ребенку лучше остаться с папой, в том числе процент минимален и среди самих мужчин.

Отсюда риторический вопрос: значит ли это, что папы сами не хотят брать на себя ответственность за воспитание детей после развода?

Возможно, общество находится в переходной фазе, когда женская норма постепенно теряет эксклюзивность, но альтернативная мужская модель еще не укоренилась, и институционально-культурное отчуждение отцов от воспитания сохраняется.

Несмотря на либерализацию взглядов на развод, доля тех, кто считает, что «один родитель не может полноценно воспитать ребенка», остается стабильной на протяжении многих лет.

Эта позиция особенно характерна для мужчин, тогда как женщины чаще демонстрируют уверенность в собственной родительской автономии.

Видимо, мужчины чаще воспринимают отцовство внутри полной семьи, то есть их родительская идентичность сильнее связана с браком, чем у женщин.

Большинство россиян уверены: нет ничего предосудительного в интимных отношениях до брака; иначе считает треть, причем каждый девятый полагает, что это предосудительно всегда (среди жителей Северо-Кавказского округа — каждый третий). Норма, по-видимому, сдвигается: чем моложе россияне, тем чаще они демонстрируют вариативность.

В то же время в отношении измен наши сограждане стали более нетерпимы.

С 2018 г. процент считающих допустимым адюльтер сократился двукратно с 12% до 6%. Соответственно, процент категорических противников измен в браке вырос (+12 п.п.). Ранее Аналитический центр ВЦИОМ писал, как и почему россияне изменяют.

Таким образом, интимные отношения становятся менее регулируемыми обществом, а измены — более осуждаемыми, и это не противоречие, а сосуществование двух норм: интимности до брака как ценности личной свободы, и моральной строгости в браке как ценности партнерства.

https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/razvod-po-russki